Emilija Benjamin House in Jurmala

Здесь было принято решение о независимости Балтийских государств.

История дома Беньямина - это микрокосм истории Европы 20го веке. Премьер-министр СССР Никита Хрущев в 1950-х гг. объявил дом на Юрас 13 государственным памятником архитектуры и он стал использоваться в качестве правительственной резиденции и гостевого дома советского правительства. После падения Берлинской стены, дом стал штаб-квартирой Балтийского Совета. Здесь, от имени России, Президент Борис Ельцин принял решение о признании независимости Балтийских государств, которое было подписано в 24 августа 1991 в Кремле (см. телевизионный репортаж), а затем – решение о выводе войск ОМОН. Здесь в 1992 г. по просьбе президента США Джорджа Буша (старшего) премьер-министр Швеции Карл Бильдт разработал для представления на хельсинкском саммите совместную резолюцию с лидерами стран Балтии о выводе всех российских войск из Балтийского региона к 1994 г., с которой Ельцин согласился.

Судьбоносный визит Ельцина в дом на Юрас 13 сразу после путча, направленного против президента Горбачева в августе 1991 г. Во время этого визита Ельцин от имени России признал независимость Балтийских государств.

  • Baltic Council Summit 27th of July 1991

    Встреча членов Балтийского Совета 27 июля 1991 г.: Ельцин с тремя балтийскими лидерами (Горбуновым, Рюйтелем и Ландсбергисом) в музыкальной комнате в доме на Юрас 13.

  • Yeltsin walks in the garden of Juras 13, 27 July, 1991

    Ельцин прогуливается по саду на Юрас 13 в 27 июля 1991 г.

    Второй слева сзади Александр Коржаков, впоследствии ставший начальником службы безопасности российского президента.

Baltic Council meeting on 6 June 1990 at Juras 13

Балтийский Совет первоначально был неофициальной организацией независимо настроенных лидеров трёх советских республик, они координировали свои действия и искали поддержку на Западе для восстановления довоенных республик - Литвы, Латвии и Эстонии. После того, как эта цель была достигнута, Балтийский Совет был официально признан рупором объединённых балтийских народов. Дом на Юрас 13 был их основным местом встречи до и после восстановления независимости.

Встреча членов Балтийского Совета 6 июня 1990 на Юрас 13 под председательством А.Горбунова

В конце июля 1991 г. Борис Ельцин побывал на встрече членов Балтийского Совета и встретился с тремя председателями Верховных советов Балтийских стран. Ельцин сохранил тёплые воспоминания о своём пребывании в Доме с женой летом 1987 и 1990 гг. Когда Ельцин приехал, Горбунов организовал приём Ельцина, чтобы помочь ему расслабился. Но Горбунов был не один, он пригласил также лидеров двух других странах Балтии, Ландсбергиса и Рюйтеля.

Руководитель Бюро Горбунова, Карина Петерсоне, вспоминает, что атмосфера встречи была отнюдь не дипломатической, а вполне домашней и водка текла рекой. Конечно, декларации независимости были у всех на уме, но об этом речи не было. Они договорились вновь встретиться на следующий день; Ельцину пришлось помочь подняться на второй этаж в богато оборудованную спальню. На следующий день Балтийские лидеры до полудня ждали, когда Ельцин спустится вниз. Их встреча началась на шесть часов позже, чем было запланировано, однако, пока Ельцин находился наверху, он всё обдумал и, спустившись к собравшимся, объявил, что в принципе Россия должна безоговорочно признать независимость трех Балтийских стран.

Как оказалось, ожидание этого оказалось недолгим. 24 августа 1991 г. после провала путча в Москве Ельцин официально подписали признание независимости трех Балтийских стран в Кремле. Кроме того, были подписаны различные соглашения о сотрудничестве между Балтийскими странами и Российской Федерацией.

Документ с подписями четырёх лидеров: Ельцина, Горбунова, Ландсбергиса и Рюйтеля

датированный 27 июля 1991 и обнаруженный управляющей Домом на полу на утро после их ночных возлияний. Конечно, у всех на уме было требование подлинной независимости Балтийских стран, т. е. выход из состава СССР. Вскоре после этого Анатолий Горбунов, теперь глава независимого латвийского правительства, предложил Ельцину вернуться в Дом Беньямина в Юрмале, чтобы расслабиться после напряжения переворота. Как впоследствии вспоминал бывший премьер-министр Латвии Ивар Годманис: "Сразу после путча, Ельцин приехал, практически инкогнито, и встретился с нами (лидерами Латвии, Литвы и Эстонии), мы сидели в этом доме и он рассказал нам о том, что произошло в Москве ".

История дома Эмилии Беньямини

The house under construction - 1938

Дом Эмилии Беньямини является олицетворением всей истории 20-го века. Эмилия Беньяминя хорошо осознавала положение, которого она достигла как самая успешная и богатая особа в Латвии, и во многих отношениях старалась служить образцом высокого стиля и культуры в стране, а её дома должны были отражать этот факт.

В 1930-е годы Эмилия была чрезвычайно успешна в издательском деле, а также владела многими объектами недвижимости, в том числе несколькими жилыми и коммерческими зданиями в Риге, в т.ч. полиграфическим предприятием, фабрикой в Кекаве неподалёку от Риги, и внушительной резиденцией в центре Риги, которая в то время была известна по фамилии предыдущих владельцев, как Дворец Пфаб. Кроме того, ей принадлежало поместье Валдеки и приморская дача в Юрмале. Дача была одним из её первых домов, типичным для построек конца 19 века. К середине 1930-х годов Эмилия уже была готова обновить свою летнюю резиденцию.

Ее первым конкретным шагом в этом плане явилось приобретение соседнего участка, расположенного к востоку от её владений, при этом размеры земельного участка увеличились вдвое. Со свойственной ей самоуверенностью Эмилия решила, что новая приморская резиденция будет самым эксклюзивным домом в Латвии. Разработку проекта она поручила знаменитому немецкому архитектору Ланге и приняла в этой работе личное участие. Преобразование участка началось с ландшафта. В отличие от прочих деревянных домов на этой улице, которые были построены за дюнами для защиты от ветра, это здание было построено на вершине специально насыпанного холма. Местные жители, которые помнят, как строился дом, вспоминают, как полдюжины рабочих в течение двух лет возили в тачках песок, чтобы насыпать холм. Затем был насыпан верхний слой почвы, специально привезенной железнодорожным составом из Германии. Размер таможенной пошлины на ввоз такого количества почвы (свыше 100 000 латов) явился потрясением даже для Беньямини, ей пришлось вести переговоры с латвийским правительством для решения этого вопроса. В 1938 г. началось строительство дома, которое длилось один год. Проект и планировка дома были полностью современными, особенностью проекта явились слишком большие для этого времени окна. Архитектор Ланге был известен благодаря использованию естественного света и в этом проекте он реализовал свой талант полностью. Расположение окон обеспечило исключительные виды на окрестности и оптимальное освещение внутренней части дома. К морю были обращены три полукруглых окна на всю ширину гостиной, а ко двору была обращена стеклянная стена на всю ширину центрального зала; эта стена летом полностью убиралась в пол с помощью электропривода, открывая дом свежему бризу и солнечному теплу на южную сторону здания.

Управляемая стеклянная стенка была не единственной ультрасовременной особенностью дома. В доме были установлены дверные ручки из алюминия, в то время, столь же дорогого как золото, и бакелита, предшественника современной пластмассы.

В то же время, сам проект и вид дома, стоящего в стороне от дороги, был признаком неоклассицизма и безошибочно говорил о том, что его владелец не хочет публичности. Домовладение было огорожено чугунной оградой, спроектированной архитектором A. Aнтоновым и изготовленной в Париже. Передние ворота имели монограмму «ЕВ». Эта монограмма была также повторена в чугунном ограждении переднего балкона дома. На другой стороне дома также имелся выход в сторону пляжа. Был сохранён также чайный домик постройки конца 19-го – начала 20-го столетия, стоящий прямо на вершине волнолома.

The house Completed - 1939

Однако, судьба внезапно и жестоко разрушила грандиозные мечты Эмили: её муж Антон, умер как раз перед завершением строительства дома Беньямина, и Эмили пришлось въезжать в него одной. И ей предстояло жить там только пару месяцев, поскольку в 1939 году большие диктаторы предопределили будущее для Восточной Европы и для миллионов её жителей.

В 1940 году Латвия был оккупирована Советским Союзом, латвийское правительство было свергнуто и общество «социализировано». Эмилия была изгнана из всех её домов, вначале ей была предоставлена маленькая квартирка, однако, вскоре она была арестована, депортирована в грузовом вагоне в исправительно - трудовой лагерь, где и закончила свои дни. Величественнейший дом в её прежней стране теперь стал резиденцией представителя нового порядка, командующего войсками Прибалтийского военного округа, генерал-полковника Александра Локтионова. Он прожил в доме всего несколько месяцев. Вскоре в Латвию вошли немцы и быстро обратили Красную Армию в бегство. Советское руководство быстро нашло козлов отпущения, покатились с плеч головы: после ухода советских войск из Латвии Локтионов был арестован НКВД и вскоре расстрелян без суда и следствия. Он погиб всего через 5 недель после смерти Эмилии.

С приходом Вермахта поступил новый приказ. В то время как уцелевшим членам семьи Беньямина немецкое правительство вернуло некоторые объекты принадлежавшей им недвижимости, национализированной коммунистами, этого грандиозного дома среди возвращённого имущества не было. В конце концов, следующему правителю Латвии, Литвы, Эстонии и Белоруссии – нового национал- социалистического Остланда, была нужна достойная резиденция. Так, в этот дом въехал гауляйтер Хинрих Лозе, рейхскомиссар Остланда. Он фактически прожил в доме несколько лет. Его самым известным гостем в течение нескольких часов был Альфред Розенберг, идеолог национал-социалистической рабочей (нацистской) партии Германии.

Гауляйтер Лозе имел грандиозные планы. Ходили слухи о том, что он намеревался снести маленькие соседние здания и создать большой парк, но он так и не собрался это сделать. Однако, в течение этого периода площадка улицы Юрас перед домом была впервые вымощена рабочими R.A.D. ("Reichsarbeitsdienst" – Трудовой Службы Рейха.)

Так как преимущество в войне постепенно перешло к русским Хинрих Лозе стал все более и более заботиться о своей личной безопасности. Дом, который первоначально был облицован красивой белой мраморной штукатуркой, переливающейся на солнце, был раскрашен маскировочными полосами, чтобы сделать это менее заметным для вражеской авиации.

Поблекшие зеленоватые и коричневатые полосы все еще видны сегодня.

На маленькой боковой улице был построен бункер (бомбоубежище), кроме того, на этой улице было запрещено движение. Этот бункер все еще существует, а улица все еще закрыта для движения.

В то время охрана для дома и его временного владельца Лозе обеспечивалась взводом солдат. Взвод охраны был расквартирован в доме на Юрас 6. Дом Беньяминша посменно охраняло трое охранников. Гауляйтер передвигался в закрытом автомобиле в сопровождении армейского автомобиля с пулемётом.

Осенью 1944 года Лозе уехал. Как раз перед отъездом он заказал фургоны для перевозки мебели и увёз всю изготовленную по заказу мебель, посуду и другие ценные вещи в Германию. Он взял все за исключением некоторых вещей, необходимых для его пребывания. После войны Альфред Розенберг был осужден Нюрнбергским трибуналом и повешен; тогда как Лозе не был осужден союзниками и умер своей смертью в Германии в своём родном Мюленбарбеке в 1964 г. С возвращением Красной Армии, дом снова стал резиденцией "самых равных среди равных" Советских граждан, то есть – высокопоставленных членов Коммунистической партии. Вскоре после войны в доме часто бывал тогдашний премьер-министр ЛССР, Вилис Лацис, который одно время работал у Эмилии Беньямини и был её протеже, а позже фактически подписал приказ о её депортации. Московские власти никогда фактически не разрешали ему жить в доме, однако, предоставили находящийся поблизости дом меньшего размера (в конце ул.Ундинес), где он жил 1945-1946. С конца 1946 г. Лацис поселился в гостинице «Мариенбад» в конце улицы Юрас.

Мало известно о том, что происходило в доме Беньяминша после окончания войны, поскольку советский режим окружил всё плотной завесой секретности. Зона, которую Лозе хотел превратить в парк, была превращена в закрытую правительственную зону с прочими правительственными зданиями для, предназначенными для официальных лиц. Дом Беньямина остался «драгоценным камнем в короне» в качестве гостевого дома для членов советского правительства и высокопоставленных гостей, среди которых были Никита Хрущёв, Франсуа Миттеран, Михаил Горбачёв, Ричард Никсон, Борис Ельцин и Жорж Марше.

С учётом важности посетителей дом был оборудован средствами связи, с помощью которых в любое время суток могла быть обеспечена связь с любым советским посольством в мире. Коммутатор связи Дома сохранился.

В 1970-е годы была произведена реконструкция подвального этажа: была построена сауна с бассейном. Известный латвийский художник У.Земзарис украсил стену сауны морским пейзажем.

Впоследствие первый секретарь латвийской компартии, Август Восс сумел добиться получения дома в пользование в качестве личной резиденции. Восс был большим любителем кинематографа, его вкладом в оснащение дома был «домашний» кинотеатр с будкой кинооператора и двумя кинопроекторами 35 мм), установленными в подвале. Все это оборудование сохранилось и по сей день как безмолвный свидетель истории, тогда как для современных просмотров новый владелец недавно установил в кинозале новое цифровое прекционное оборудование.

В 1986 г. архитектор Марис Гундарс произвёл некоторые изменения интерьера, переделал гардеробную комнату, установил новые перила на лестнице, а также освежил окраску интерьера. Чтобы сохранить единство стиля он специально изучил художественные стили 30-х годов.

В период развала Советского Союза дом снова оказался в авангарде истории. Когда каждая из трех Балтийских стран начала требовать осуществления своего права выхода из состава СССР согласно Конституции, то есть, требовать восстановления их независимости, Дом использовался как место встреч Балтийского Совета, который координировал действия руководства трёх стран в их борьбе с Кремлём и в обеспечении информации об этой борьбе для западных стран, и как место, где руководители трёх стран вели переговоры друг с другом. Президент России Борис Ельцин во время кремлёвских войн использовал Дом в качестве убежища.

Премьер-министр Латвии Иварс Годманис заявил следующее: "Непосредственно после путча Ельцин приехал и встретился с нами (руководителями Латвии, Литвы и Эстонии), практически инкогнито, мы сидели в этом доме и он рассказывал нам о том, что случилось в Москве".

Немного позже, в этом доме было подписано несколько очень важных для Балтийских Стран документов, кроме того здесь произошла встреча со шведским премьер-министром Карлом Бильдтом перед хельсинским Саммитом. Значение этого разъяснил Анатолий Горбунов, который в то время был председателем президиума Верховного Совета Латвии (официальным законодательным органом Латвийской ССР и который в этот момент был оставлен в качестве переходной политической фигуры до проведения первых свободных всенародных выборов в стране). Г-н Горбунов заявил: "И, возможно, именно здесь, в какой-то мере благодаря тандему с Ельциным, было принято решение о выводе советских вооружённых сил из Латвии, хотя начало этому положил Хельсинский саммит, на котором Ельцин подписал документы. Но фактически всё было решено здесь в этом доме".

Но самым главным событием явилась встреча между г-ном Горбуновым (латвийским лидером), г-ном Ландсбергисом (литовским лидером), г-ном Рюйтелем (эстонским лидером) и г-ном Ельциным, которая состоялась в музыкальной комнате. Здесь в 1991 г. г-н Ельцин от имени России формально признал независимость и свободу трёх стран, в которые Советский Союз вторгся в 1940.

После этих событий советское правительство передало дом новому латвийскому правительству. С самого начала общепризнанным намерением латвийского правительства было восстановление прав собственности на имущество, конфискованное советским правительством, для их законным владельцев, или их наследников, бюрократический процесс занял много времени. В течение нескольких лет дом оставался официальным правительственным гостевым домом, в котором принимали среди прочих королеву Швеции и делегации из Австралии и Израиля. В 1995 году было восстановлено право собственности на дом для наследников Эмилии Беньямини: её племянника Питера Айхера и его приёмного сына Джорджа Бенджамина (урождённого Айхера). В начале 2000 года наследники Айхера приобрели доли наследников Джорджа, в результате чего Питера Р.Айхер и его сёстры Анна Мария, Катарина и Александра стали совладельцами домовладения на Юрас 13.